То время, о котором пойдёт речь, он вспоминал отрывочно, хотя оно проявилось детально, — и Довоенное, и Военное, и Послевоенное, в биографичных по сути стихах-песнях-балладах, на записях его концертных и домашних монологов в паузах между пением. Вот, пожалуй, самое раннее из них:

«...Я помню с двух лет — невероятно просто, все события. Я помню, как — два года мне было — я провожал отца на фронт. Досконально, просто до одной секунды. Как меня привели в поезд, как я сел, сказал: «Вот мы тут поедем». Они сказали: «Ну, пойдём на перрон, погуляем». И вдруг я смотрю — и он уже машет платком мне. С Рижского вокзала. И уехал... А обратно меня вёз муж Гиси Моисеевны, дядь Миша, на руках, потому что я был в совершенной растерянности — и молчал. Потому что меня так обманули — я уже с отцом ехал, понимаешь. И вдруг они меня не взяли. Два года мне было. Очень хорошо помню, как мы пришли домой — всё...».

Нина Максимовна, мама: «Появление на свет моего первенца предполагалось 12 января 1938 года, но родился он почти на две недели позже, 25 января. В роддом меня провожал мой муж Семён, ему шёл тогда 22-й год, я была на четыре года старше. Сын родился в 9.40 утра. Такая радость!

Надо заметить, что после рождения Володи вскоре возникли проблемы ухода за ним. В ту пору работающим мамам не давали практически времени не то что находиться рядом со своими грудными детьми, но даже вскармливать их. Я пошла на службу, когда сыну не минуло 11 месяцев. Работала в центре Москвы, а кормить ездила в обеденный перерыв, в моём распоряжении было всего полтора часа — час перерыва и на 30 минут мне разрешали опоздать, но это было очень далеко. Пришлось искать сиделок и нянечек».

Володя Высоцкий

Володе полгода, дер. Дедово, 25 июля 1938 г.

Припомнит ли сейчас кто-либо из тогдашних молоденьких барышень, как нанимались они в семью военных по фамилии Высоцкие, на 1-й Мещанской, 126 в качестве нянь для маленького Вовочки? Находились они в этой хлопотной должности чаще всего недолго — очень быстро выходили замуж и обзаводились собственными семьями.

Нина Максимовна: «Одной няней была 18-летняя симпатичная девушка Катя. Как раз тогда Вове исполнилось 2 годика. Ну, жила у нас в 35-й квартире, мы же работали оба с Семёном. Потом и она вышла замуж, за Николаева Антона, племянника Вари Цыпляевой из 32 квартиры, жившего тут же на третьем этаже напротив. Вовик, уже хорошо говоривший, всё ждал её: «Ну, где же Катя, почему не приходит?» А потом однажды, послушав соседок по коммуналке, зарядил такую фразу, очевидно подражая взрослым разговорам: «Катюша с ума сошла — замуж вышла...». Пожалуй, она дольше других занималась с сыном, они привязались друг к другу, часто гуляли, играли. Катя рассказывала ему бесхитростные сказки, пела...

Гораздо позже, после смерти моего сына, Катя, Екатерина Прокопьевна (а ей уже стало за шестьдесят), москвичка, звонила мне домой, плакала о своём незабвенном Вовочке...

Измучившись с наймом и увольнением нянек, я попросила помочь по уходу за сыном и пожить у нас свою сестру Надежду.

Хочу сказать, что мы с Семёном так и не окрестили Вовочку. Время было тревожное, всюду догляд процветал, наушничество, сложно даже представить, — как это — зайти в церковь, а у нас какие-никакие, а должности, нельзя было рисковать, да и потом как-то по различным причинам не вышло.

Частенько по выходным я отвозила Вовочку с соседскими мальчиками в Останкино. Там раньше около дворца парк был, и в нём размещался детский городок. Брала им машинки всякие, и они до конца дня увлечённо играли. Устраивала для них приятные сюрпризы. Заранее платила в маленьком буфетике и просила:

- Подойдут к вам детки, уж вы их покормите тем, что им приглянется.

Очень рано начали ходить в зоопарк, всей семьёй, и няня с нами. Ему особенно нравились маленькие лошадки — пони.

Володя с детства фантазёр был, всякие истории выдумывал. Например, возвращается как-то со службы Семён Владимирович.

— Папочка! Ты пришёл? А мне мама сапожки купила! (Слово «сапожки» он произносил так, что ударение падало на последний слог).

— Какие сапожки?

— Красненькие!

— А где они у тебя?

Няня тоже удивляется:

— Какие сапожки, я просто не знаю!

— Нет, вот здесь, вот тут, — хлопочет мальчик. Открывают какой-то ящик и всё оттуда вытаскивают.

— Нет, нет, не здесь. Вот где! — не унимается Вова. Искали до самого моего прихода. Семён меня и спрашивает:

— Какие такие сапожки ты ему купила?

— Никаких сапожков не покупала.

Просто нафантазировал, прямо уверял, что они существуют.

— У тебя, папочка, сапожки, и мне мама сапожки тоже купила, красненькие-прекрасненькие!

Не удивляйтесь, но мне всегда хотелось, чтобы у меня была дочка. Я Вовочке отпускала волосики подлиннее и иногда даже повязывала ленточку бантиком. А поскольку голос у него был не по возрасту такой низкий, такой мужской, и он говорил: «Ну что я, девочка или мальчик?» Ему не особенно нравилось, что у него косичка. Это уж моя причуда!

Володя говорить начал рано, к двум годам знал много стихов, читал их выразительно, при этом должен был обязательно встать на какое-то возвышение. Когда это происходило дома, то он забирался на высокий детский стульчик, откидывал со лба свои белокурые волосы и громко, не по-детски серьёзно декламировал довольно длинные стихи».

Раиса Максимовна Климова: «Моя мама, Галина Ефимовна, однажды в нашей 34-й квартире, в 40-м году, кажется, подошла к стулу, на который Вовочка, как обычно, забрался сам и уже ручки по швам, приготовился читать стихи, и торжественно объявила:

— Сейчас выступает народный артист Советского Союза Вова Высоцкий!

Обычный его «репертуар» состоял из таких, например, стихов: «Климу Ворошилову письмо я написал», «В шубе, шапке, душегрейке», «Однажды в студёную зимнюю пору», «Самолёт построим сами», «Зайку бросила хозяйка», «Идёт бычок» и т.п. При этом он потешно не выговаривал буквы «Р» и «Л». После каждого «номера» все зрители от души хлопали в ладоши, а мама ещё приговаривала:

— Ну, кланяйся, кланяйся! Ты же артист...

Потом так уж повелось, что перед каждым «концертом» он просил:

— Ну, баба Гая, говои, говои, баба Гая! — чтобы его, значит, как народного артиста объявляли».

Володя поёт

Володя поёт, Москва, зима 1940 г.

Нина Максимовна: «Он рос очень забавным мальчиком. Однажды к нам пришли друзья Семёна Владимировича, который встретил их у порога шутливым приветствием:

— Ах, вы, жулики!

А маленький Володя услышал и кинулся к соседу за помощью:

— Дядя Яша, идите скорее, к нам жулики пришли!

С раннего детства я замечала в ребёнке удивительную доброту. Он мог, например, собрать детей из нашего дома и всех кормить, а иногда оделял всех подарками: отдаст какую-нибудь игрушку, книжку, а то и свою рубашку или шапочку. Чувствительный был необыкновенно. Помню, как мы посмотрели детский фильм «Белый клык». У него голос становился таким дрожащим, когда пересказывал эту жалостную картину. Очень уж она его растрогала.

Помню как-то ещё до войны, под Новый год, Вовочка нечаянно разгрыз красную бусину от стеклянной гирлянды, так пришлось ваткой вынимать осколки.

Новые материалы

Роль цветообозначений в создании образной системы поэзии В. Высоцкого

Известно, что лексика со значением цвета — это одно из важнейших средств создания словесной живописности и конкретной художественной образности в поэзии. Эта лексика позволяет художнику слова представить изображаемое в непосредственной наглядности, «зримости».

Подробнее...

Зеленый в цветовой картине мира В.Высоцкого

Общее количество лексем микрополя зеленого цвета в цветовой картине мира В.Высоцкого составляет 27 членов. Основная цветовая нагрузка лежит на семантическом ядре микрополя - это немотивированное моносемное прилагательное зеленый (1. Цвета травы, листвы. 3. Относящийся к растительности; состоящий, сделанный из зелени).

Подробнее...