5-го марта 1938 года в Киеве арестовали С.М. Серёгина.

Управление ВВС Киевского Военного округа.
19 марта 1938 г.
Начальнику 4 отдела Управления по Командному и начальствующему составу РККА.

Доношу, что органами НКВД УССР арестованы:
1. Командир 29 СБЭ 87 АБ Серёгин Сергей Максимович 5 марта 1938 г.

Начальник ОКНС ВВС КВО.

Он стал первым в этом одном из обыденных, увы, списков НКВД... Безо всяких объяснений его жестоко пытали на допросах, выбивали сведения, порочащие наркома обороны С.К. Тимошенко и других военачальников, припоминали ему Алксниса и Тухачевского, ломали о него стулья, прижигали калёными прутьями, повредили Сергею ноги. Ещё страшнее этих пыток было сознание того, что он мгновенно лишился какой бы то ни было моральной поддержки самого близкого человека — жены. Люся сразу же от него отказалась, открестилась, развелась и в панике уехала, а затем быстренько вышла замуж за военного моряка, сменив и фамилию. О произошедшем с Сергеем несчастии она сообщила в письме Нине Максимовне.

Непостижимо как, но пришло короткое письмо и от самого Сергея из следственного изолятора, всего несколько строчек: «Прошу прислать немного денег» Письмецо было официально заверено несколькими печатями и дозволительными резолюциями. Собрали денег, сколько смогли, и послали Сергею. Одно удивительное совпадение: начальником Лукьяновской тюрьмы в Киеве, где «с пристрастием» допрашивали Сергея, по утверждению Нины Максимовны, состоял некто Будзарек. О нём речь пойдёт позднее. Возможно, что тот человек — лишь собирательный образ сталинского приспешника.

Формально Серёгину предъявили обвинения и осудили по статье 7-35 УК РСФСР. Законы того времени по данному разделу гласили:

«В отношении лиц, совершивших общественно опасные действия или представляющих опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой деятельности, применяются меры социальной защиты судебно-исправительного, медицинского либо медико-педагогического характера». В свою очередь «общественно-опасным признаётся всякое действие или бездействие, направленное против Советского строя или нарушающее правопорядок, установленный Рабоче-Крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени».

Любопытно, что при всём этом «меры социальной защиты не могут иметь целью причинение физического страдания или унижение человеческого достоинства и задачи возмездия и кары себе не ставят». Однако это не помешало избрать в качестве срока наказания для Серегина 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Далее для Сергея следовали ИТЛ городов Овруч, Житомир, Киев. Но и после отбытия наказания предусматривалось «удаление из пределов РСФСР или из пределов отдельной местности с обязательным поселением или запрещением проживать в других местностях». Если бы не война... и не потребность в кадрах в её угоду.

Всё явственнее и неотвратимей становилась ситуация приближения к вторжению. Это проявлялось даже в мелочах. В феврале 1941 года Сталин поставил персональную задачу композитору А.В. Александрову — создать песню о ...Великой войне против Германии. В. Лебедев-Кумач отыскал трепетные стихи, созданные в 1916 году (по данным газеты «Известия») в связи с 1-й мировой (а для России - 2-й Отечественной - В.Г.) войной, российским патриотом из провинциального города Рыбинска Александром Адольфовичем Бодэ — «Вставай, страна огромная», заменил некоторые фразы, например, вместо «...с тевтонскою ордой» — поставил «с проклятою ордой»; добавил побольше танков и самолётов и предложил якобы свой текст А.В. Александрову. В результате получилась замечательная песня «Священная война», любимая, кстати, песня B.C. Высоцкого, хорошая песня, но написанная по заказу, и совсем под другую войну, «на чужой территории». Этот подлог был настолько явным, что не составлял секрета не только для посвященных, но и для тех, кто был далек от песенного творчества. Да вы сами могли прочесть об этом в сборнике «50 твоих песен» (М.,1967, стр.160) известного советского автора-песенника Е. Долматовского, где он, по сути, проговаривается: «Я знаю, что... строки «Священной войны» были написаны до войны... В частности, такие: «Не смеют крылья чёрные над Родиной летать...».

Вскоре к Высоцким в дом на Мещанскую пришёл приятель Сергея по несчастию по фамилии Массен (собственно, его посадили в тюрьму исключительно из-за фамилии). Он даже внешне не мог скрывать следы пыток, настолько они оставались заметными. Потом уже выяснится, что и Сергея не обделили подобными «знаками внимания» НКВД. Этот человек сообщил только: «Скоро вернётся и Сергей, ждите».

5-го марта 1941 г., в связи с нехваткой авиаспециалистов, Серёгина СМ. так же неожиданно освободили, вручив предписание о направлении в г. Ульяновск. На короткое время заехал в Москву повидаться с родными. Войдя в комнату Нины на 1-й Мещанской, он, увидав на тумбочке фотопортрет своей жены Люси (это было, по воспоминаниям Нины Максимовны, великолепное фото Ольги Александровны в кофточке с бусами), схватил его, бросил на пол и с горечью посетовал: «Как страус спряталась!», а снимок тут же порвал на мелкие кусочки и больше ничего о ней не говорил, и слушать про неё не хотел... Вернулся он совсем другим человеком, пройдя душевные и физические пытки на следствии и в лагерях. Даже во сне Сергея мучило пережитое, и он кричал: «...Зачем вы калечите советских лётчиков!?»

Сергею после осуждения довелось целый год провести в заключении где-то на севере, на каких-то озёрах. В лагере он такое пережил... Хвою ел, ягоды собирал, болел, в больнице лежал. Говорил там:

— Сестрички, дайте мне лекарство, чтобы вылечиться от тюрьмы...

Он мне рассказывал про пересыльную тюрьму. Туда сгоняли тысячи людей, и они стояли вот так — впритирку. То есть, люди не могли ни сесть, ни даже упасть. И вот они - несчастные и голодные, иногда умирали стоя. А когда кого-нибудь из толпы мучеников вызывали, была жуткая давка, и в этой давке тоже погибали люди!

У родственников почти не сохранилось фотографий Сергея, кроме детских, — поскольку большую их часть, из страха, пришлось уничтожить. А была среди них одна, где Сергей среди своих воспитанников — курсантов оренбургской лётной школы.

Возможно, копии её уцелели в архивах семей самих курсантов? Маленький Вовочка впервые видел своего дядю Серёжу, такого огромного и доброго, разговаривал с ним, по-детски наивно расспрашивал про лётчиков, про самолёты... Кстати, ещё задолго до войны Серёжа привёз к нам в родительский дом модель военного самолёта, так тот всё время висел у нас под зелёным абажуром и брат часто брал тот аэроплан и показывал, как он летает, и фигуры высшего пилотажа, — там, бочка, или штопор. Что удивило Сергея Максимовича, так это необычайно низкий, мужской тембр голоса племянника, его необычайная подвижность в играх и редкая любознательность. Ну, а у Вовочки в ответ проявился интерес к чему-то такому... необыкновенному военному.

В армию, а тем более в Штаб ВВС РККА, Сергею дорога оставалась заказана. Но за него начал хлопотать его старый верный товарищ — Саша Трубников. Сергей попробовал добиться справедливости, но, может быть, поторопился сразу восстановиться в рядах армии, а нужно было бы сначала нивелировать статьи о судимости, а потом уже вернуться к вопросу о военной службе. Так или иначе, удалось поначалу добиться такого распоряжения:

«Майора Серёгина СМ., бывшего командира 29 авиационной эскадрильи 87 авиационной бригады, считать уволенным с действительной военной службы в запас с 5 марта 1941 года по статье 59 пункту «В» — по сокращению штатов. Пункты приказов НКО № 0312 от 9 мая 1938 г. Об увольнении его по статье 44 пункту «В» и НКО № 0721 от 17 июня 1938 г. по статье 43 пункту «Б» - отменить».

6 апреля 1941 года он прибыл в Ульяновск и с 18 апреля уже устроился старшим нормировщиком в военных авиационных мастерских г. Ульяновска. В июне 1941 г. женился на Елизавете Галактионовне Чертораксской, 1899 года рождения, уроженке Чистопольского района Татарской АССР, но сам брак они зарегистрировали лишь 20.02.45. Детей у них не было. Сергей работал в авиамастерских контрольным мастером, начальником механического цеха, старшим мастером самолётного цеха. Великолепно зная материальную часть самолётов У-2, УТ-2, УТН-4, И-16, И-15, изучил новый самолёт ИЛ-2. С 26 июля 1943 г. его переводят на завод № 280 г. Ульяновска в качестве лётчика.

Похожие материалы

Новые материалы

Роль цветообозначений в создании образной системы поэзии В. Высоцкого

Известно, что лексика со значением цвета — это одно из важнейших средств создания словесной живописности и конкретной художественной образности в поэзии. Эта лексика позволяет художнику слова представить изображаемое в непосредственной наглядности, «зримости».

Подробнее...

Зеленый в цветовой картине мира В.Высоцкого

Общее количество лексем микрополя зеленого цвета в цветовой картине мира В.Высоцкого составляет 27 членов. Основная цветовая нагрузка лежит на семантическом ядре микрополя - это немотивированное моносемное прилагательное зеленый (1. Цвета травы, листвы. 3. Относящийся к растительности; состоящий, сделанный из зелени).

Подробнее...